Deprecated: Function set_magic_quotes_runtime() is deprecated in /home/httpd/vhosts/folkler.ru/httpdocs/textpattern/lib/txplib_db.php on line 14 Фольклор: Морской царь и Василиса Премудрая

Морской царь и Василиса Премудрая       .: Славяне     Сказки и легенды :.

Василиса Премудрая

За тридевять земель, в тридесятом государстве жил – был царь с царицею; детей у них не было. Поехал царь по чужим землям, по дальним сторонам, долгое время домой не бывал; на ту пору родила ему царица сына, Ивана – царевича, а царь про то и не ведает.

Стал он держать путь в свое государство, стал подъезжать к своей земле, а день – то был жаркий – жаркий, солнце так и пекло! И напала на него жажда великая;что ни дать, только бы воды испить! Осмотрелся кругом и видит невдалеке большое озеро; подъехал к озеру, слез с коня, прилег на землю и давай глотать студеную воду. Пьет и не чует беды; а царь морской ухватил его за бороду. – Пусти! – просит царь. – Не пущу, не смей пить без моего ведома! – Какой хочешь возьми откуп – только отпусти! – Давай то, чего дома не знаешь.
Царь подумал – подумал... Чего он дома не знает? Кажись, все знает, все ему ведомо, – и согласился. Попробовал бороду – никто не держит; встал с земли, сел на коня и поехал восвояси.

Вот приезжает домой, царица встречает его с царевичем, такая радостная, а он как узнал про свое милое детище, так и залился горькими слезами. Рассказал царице, как и что с ним было, поплакали вместе, да ведь делать – то нечего, слезами дела не поправишь.

Стали они жить по – старому; а царевич растет себе да растет, словно тесто на опаре, – не по дням, а по часам, – и вырос большой.

“Сколько ни держать при себе, – думает царь, – а отдавать надобно: дело неминучее!” Взял Ивана – царевича за руку, привел прямо к озеру. – Поищи здесь, – говорит, – мой перстень; я ненароком вчера обронил.

Оставил одного царевича, а сам повернул домой. Стал царевич искать перстень, идет по берегу, и попадается ему навстречу старушка. – Куда идешь, Иван – царевич? – Отвяжись, не докучай, старая ведьма! И без тебя досадно. – Ну, оставайся с богом!
И пошла старушка в сторону.

...А Иван – царевич пораздумался: “За что обругал я старуху? Дай ворочу ее; старые люди хитры и догадливы! Авось что и доброе скажет”. И стал ворочать старушку: – Воротись, бабушка, да прости мое слово глупое! Ведь я с досады вымолвил: заставил меня отец перстень искать, хожу – высматриваю, а перстня нет как нет! – Не за перстнем ты здесь: отдал тебя отец морскому царю; выйдет морской царь и возьмет тебя с собою в подводное царство.

Горько заплакал царевич. – Не тужи, Иван – царевич! Будет и на твоей улице праздник; только слушайся меня, старуху. Спрячься вон за тот куст смородины и притаись тихохонько. Прилетят сюда двенадцать голубиц – всё красных девиц, а вслед за ними и тринадцатая; станут в озере купаться; а ты тем временем унеси у последней сорочку и до тех пор не отдавай, пока не подарит она тебе своего колечка. Если не сумеешь этого сделать, ты погиб навеки; у морского царя кругом всего дворца стоит частокол высокий, на целые на десять верст, и на каждой спице по голове воткнуто; только одна порожняя, не угоди на нее попасть!

Иван – царевич поблагодарил старушку, спрятался за смородиновый куст и ждет поры – времени.
Вдруг прилетают двенадцать голубиц; ударились о сыру землю и обернулись красными девицами, все до единой красоты несказанной: ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать! Поскидали платья и пустились в озеро: играют, плещутся, смеются, песни поют.

Вслед за ними прилетела и тринадцатая голубица; ударилась о сыру землю, обернулась красной девицей, сбросила с белого тела сорочку и пошла купаться; и была она всех пригожее, всех красивее!

Долго Иван – царевич не мог отвести очей своих, долго на нее заглядывался да припоминал, что говорила ему старуха, подкрался тихонько и унес сорочку.
Вышла из воды красная девица, хватилась – нет сорочки, унес кто – то; бросились все искать; искали, искали – не видать нигде. – Не ищите, милые сестрицы! Улетайте домой; я сама виновата – недосмотрела, сама и отвечать буду. Сестрицы – красные девицы ударились о сыру землю, сделались голубицами, взмахнули крыльями и полетели прочь. Осталась одна девица, осмотрелась кругом и промолвила: – Кто бы ни был таков, у кого моя сорочка, выходи сюда; коли старый человек – будешь мне родной батюшка, коли средних лет – будешь братец любимый, коли ровня мне – будешь милый друг!

Только сказала последнее слово, показался Иван – царевич. Подала она ему золотое колечко и говорит: – Ах, Иван – царевич! Что давно не приходил? Морской царь на тебя гневается. Вот дорога, что ведет в подводное царство; ступай по ней смело! Там и меня найдешь; ведь я дочь морского царя, Василиса Премудрая.
Обернулась Василиса Премудрая голубкою и улетела от царевича.

А Иван – царевич отправился в подводное царство; видит – и там свет такой же, как у нас; и там поля, и луга, и рощи зеленые, и солнышко греет.
Приходит он к морскому царю. Закричал на него морской царь: – Что так долго не бывал? За вину твою вот тебе служба: есть у меня пустошь на тридцать верст и в длину и поперек – одни рвы, буераки да каменье острое! Чтоб к завтрему было там как ладонь гладко, и была бы рожь посеяна, и выросла б к раннему утру так высока, чтобы в ней галка могла схорониться. Если того не сделаешь – голова твоя с плеч долой!

Идет Иван – царевич от морского царя, сам слезами обливается. Увидала его в окно из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает: – Здравствуй, Иван – царевич! Что слезами обливаешься? – Как же мне не плакать? – отвечает царевич. – Заставил меня царь морской за одну ночь сровнять рвы, буераки и каменья острые и засеять рожью, чтоб к утру она выросла и могла в ней галка спрятаться. – Это не беда, беда впереди будет. Ложись с богом спать, утро вечера мудренее, все будет готово!
Лег спать Иван – царевич, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и крикнула громким голосом: – Гей вы, слуги мои верные! Ровняйте – ка рвы глубокие, сносите каменья острые, засевайте рожью колосистою, чтоб к утру поспела.

Проснулся на заре Иван – царевич, глянул – все готово: нет ни рвов, ни буераков, стоит поле как ладонь гладкое, и красуется на нем рожь – столь высока, что галка схоронится.
Пошел к морскому царю с докладом. – Спасибо тебе, – говорит морской царь, – что сумел службу сослужить. Вот тебе другая работа: есть у меня триста скирдов, в каждом скирду по триста копен – все пшеница белоярая; обмолоти мне к завтрему всю пшеницу чисто – начисто, до единого зернышка, а скирдов не ломай и снопов не разбивай. Если не сделаешь – голова твоя с плеч долой! – Слушаю, ваше величество! – сказал Иван – царевич; опять идет по двору да слезами обливается. – О чем горько плачешь? – спрашивает его Василиса Премудрая. – Как же мне не плакать? Приказал мне царь морской за одну ночь все скирды обмолотить, зерна не обронить, а скирдов не ломать и снопов не разбивать. – Это не беда, беда впереди будет! Ложись спать с богом; утро вечера мудренее.

Царевич лег спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом: – Гей вы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть – все ползите сюда и повыберите зерно из батюшкиных скирдов чисто – начисто.

Поутру зовет морской царь Ивана – царевича: – Сослужил ли службу? – Сослужил, ваше величество! – Пойдем посмотрим.

Пришли на гумно – все скирды стоят нетронуты, пришли в житницы – все закрома полнехоньки зерном. – Спасибо тебе, брат! – сказал морской царь. – Сделай мне еще церковь из чистого воску, чтобы к рассвету была готова; это будет твоя последняя служба.
Опять идет Иван – царевич по двору и слезами умывается. – О чем горько плачешь? – спрашивает его из высокого терема Василиса Премудрая. – Как мне не плакать, доброму молодцу? Приказал морской царь за одну ночь сделать церковь из чистого воску. – Ну, это еще не беда, беда впереди будет. Ложись – ка спать; утро вечера мудренее.

Царевич улегся спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом: – Гей вы, пчелы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть, все летите стада и слепите из чистого воску церковь божию, чтоб к утру ‘была готова.

Поутру встал Иван – царевич, глянул – стоит церковь из чистого воску, и пошел к морскому царю с докладом. – Спасибо тебе, Иван – царевич! Каких слуг у меня ни было, никто не сумел так угодить, как ты. Будь же за то моим наследником, всего царства сберегателем, выбирай себе любую из тринадцати дочерей моих в жены.

Иван – царевич выбрал Василису Премудрую; тотчас их обвенчали и на радостях пировали целых три дня.
Ни много ни мало прошло времени, стосковался Иван – царевич по своим родителям, захотелось ему на святую Русь. – Что так грустен, Иван – царевич? – Ах, Василиса Премудрая, взгрустнулось по отцу, по матери, захотелось на святую Русь. – Вот это беда пришла! Если уйдем мы, будет за нами погоня великая; морской царь разгневается и предаст нас смерти. Надо ухитряться!

Плюнула Василиса Премудрая в трех углах, заперла двери в своем тереме и побежала с Иваном – царевичем на святую Русь.

На другой день ранехонько приходят посланные от морского царя – молодых подымать, во дворец к царю звать. Стучатся в двери: – Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовет. – Еще рано, мы не выспались: приходите после! – отвечает одна слюнка.

Вот посланные ушли, обождали час – другой и опять стучатся: – Не пора – время спать, пора – время вставать! – Погодите немного: встанем, оденемся! – отвечает вторая слюнка.

В третий раз приходят посланные: – Царь – де морской гневается, зачем так долго они прохлаждаются. – Сейчас будем! – отвечает третья слюнка.
Подождали – подождали посланные и давай опять стучаться: нет отклика, вет отзыва! Выломали двери, а в тереме пусто.
Доложили дарю, чаю молодые убежали; озлобился он и послал за ними погоню великую.

А Василиса Премудрая с Иваном – царевичем уже далеко – далеко! Скачут на борзых конях без остановки, без роздыху.
Ну – ка, Ивав – царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?

Иван – царевич соскочил с коня, припал ухом к сырой землу и говорит: – Слышу я людскую молвь и конский топ! – Это за нами гонят! – сказала Василиса Премудрая и тотчас обратила коней зеленым лугом, Ивана – царевича – старым пастухом, а сама сделалась смирною овечкою.
Наезжает погоня: – Эй, старичок! Не видал ли ты – не проскакал ли здесь добрый молодец с красной девицей? – Нет, люди добрые, не видал, – отвечает Иван – царевич, – сорок лет, как пасу на этом месте, – ни одна птица мимо не пролетывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!
Воротилась погоня назад: – Ваше царское величество! Никого в пути не наехали, видали только: пастух овечку пасет. – Что ж не хватали? Ведь это они были! – закричал морской царь и послал новую погоню.

А Иван – царевич с Василисою Премудрою давным – давно скачут на борзых конях. – Ну, Иван – царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?

Иван – царевич слез с коня, припал ухом к сырой земле и говорит: – Слышу я людскую молвь и конский топ. – Это за нами гонят! – сказала Василиса Премудрая; сама сделалась церковью, Ивана – царевича обратила стареньким попом, а лошадей – деревьями.

Наезжает погоня: – Эй, батюшка! Не видал ли ты, не проходил ли здесь пастух с овечкою? – Нет, люди: добрые, не видал; сорок лет тружусь в этой церкви – ни одна птица мимо не пролетала, ни один зверь мимо не прорыскивал.

Повернула погоня назад: – Ваше царское величество! Нигде не нашли пастуха с овечкою; только в пути и видели, что церковь да попа – старика. – Что же вы церковь не разломали, попа не захватили? Ведь это они самые были! – закричал морской царь и сам поскакал вдогонь за Иваном – царевичем и Василисою Премудрою.
А они далеко уехали.

Опять говорит Василиса Премудрая: – Иван – царевич! Припади к сырой земле – не слыхать ли погони?

Слез Иван – царевич с коня, припал ухом к сырой земле и говорит: – Слышу я людскую молвь и конский топ пуще прежнего. – Это сам царь скачет.

Оборотила Василиса Премудрая коней озером, Ивана – царевича – селезнем, а сама сделалась уткою.
Прискакал царь морской к озеру, тотчас догадался, кто таковы утка и селезень; ударился о сыру землю и обернулся орлом. Хочет орел убить их до смерти, да не тут – то было: что не разлетится сверху... вот – вот ударит селезня, а селезень в воду нырнет; вот – вот ударит утку, а утка в воду нырнет! Бился, бился, так ничего не смог сделать. Поскакал царь морской в свое подводное царство, а Василиса Премудрая с Иваном – царевичем выждали доброе время и поехали на святую Русь.

Долго ли, коротко ли, приехали они в тридесятое царство. – Подожди меня в этом лесочке, – говорит Иван – царевич Василисе Премудрой, – я пойду доложусь наперед отцу, матери. – Ты меня забудешь, Иван – царевич! – Нет, не забуду. – Нет, Иван – царевич, не говори, позабудешь! Вспомни обо мне хоть тогда, как станут два голубка в окна биться!
Пришел Иван – царевич во дворец; увидали его родители, бросились ему на шею и стали целовать – миловать его; на радостях позабыл Иван – царевич про Василису Премудрую.
Живет день и другой с отцом, с матерью, а на третий задумал свататься к какой – то королевне.

Василиса Премудрая пошла в город и нанялась к просвирне в работницы. Стали просвиры готовить; она взяла два кусочка теста, слепила пару голубков и посадила в печь. – Разгадай, хозяюшка, что будет из этих голубков? – А что будет? Съедим их – вот и все! – Нет, не угадала!
Открыла Василиса Премудрая печь, отворила окно – и в ту ж минуту голуби встрепенулися, полетели прямо во дворец и начали биться в окна; сколько прислуга царская ни старалась, ничем не могла отогнать прочь.

Тут только Иван – царевич вспомнил про Василису Премудрую, послал гонцов во все концы расспрашивать да разыскивать и нашел ее у просвирни; взял за руки белые, целовал в уста сахарные, привел к отцу, к матери, и стали все вместе жить да поживать да добра наживать.

Понравилась статья? Расскажи о ней друзьям на своей страничке.
Выберите социальную сеть: