Калевала - песнь шестая       .: Саамы     Сказки и легенды :.

Йовкахайнен таит злобу на Вяйнямейнена и выслеживает его на пути в Похьелу. Он видит, как Вяйнямейнен переезжает верхом на коне через реку, и стреляет в него, однако попадает лишь в коня.

Вяйнямейнен падает в воду, сильный ветер уносит его на морской простор, и Йовкахайнен радуется, думая, что Вяйнямейнен спел свою последнюю песню.

__________

Вековечный Вяйнямейнен навестить решил однажды
то холодное селенье, темной Похьелы деревню.

Взял коня под цвет соломы, цвет горохового стебля,
удила засунул в зубы, обуздал свою лошадку,
сам верхом на ней уселся, обхватив бока ногами.

Едет он, катит тихонько, путь неспешно отмеряет
на коне под цвет соломы, скакуне под цвет гороха.
Едет Вяйнолы полями, краем Калевалы славной,
конь трусит, бежит дорога, дом все дальше, цель все ближе.

На морской хребет приехал, на открытые просторы,
сухи у коня копыта, не забрызганы лодыжки.

Юный парень Йовкахайнен, худощавый Лаппалайнен,
злобу давнюю лелеял, гнев вынашивал и зависть
к Вяйнямейнену седому, к древнему певцу заклятий.

Огненный он лук сработал, выгиб лука разукрасил,
сделал выгиб из железа, верх его отлил из меди,
золотом весь лук отделал, серебром облагородил.

Тетиву где взял для лука, где добыл тугую жилу?
Жилы взял у лося Хийси, нить льняную взял у Лемпо.

Лук искусно разукрасил, самострел доделал быстро.
Был чудесным лук по виду, стоящим – снаряд отменный:
красовался конь на ложе, по прикладу мчал жеребчик,
дева на дуге лежала, у курка скакал зайчишка.

Целый ворох стрел наделал, кучу настрогал трехперых,
стержни выточил из дуба, острия – из пней смолистых.
Только стержень дострогает, тут же стрелку оперяет
перьями касаток малых, воробьиными летками.

Закаляет эти стрелы, укрепляет эти пики
черным ядом змей ползучих, кровью гадов ядовитых.

Только стрелы приготовил, тетиву напряг на луке,
начал ждать он старца Вяйно, мужа Сувантолы вечной.
Ждал все утро, ждал весь вечер, ждал однажды даже в полдень.

Долго ждал приезда Вяйно, долго ждал, не уставая,
у окна сидел упорно, на крылечке ждал бессонно,
вслушивался у прогона, караулил на поляне,
за спиной колчан набитый, наготове лук под мышкой.

Ожидал вдали от дома, за вторым, соседним домом,
на мысу косы огнистой, у сигнального кострища.
Ждал над огненным порогом, над стремниною священной.

Вот однажды днем прекрасным, как-то утром спозаранок
к северу он взгляд свой бросил, посмотрел затем под солнце,
точку черную приметил, что-то синее увидел:
“Уж не туча ли с востока, не заря ль встает с восхода?”

Это не с востока туча, не заря встает с восхода
это старый Вяйнямейнен, заклинатель вековечный,
в Похьелу как раз он ехал, в Пиментолу направлялся,
на коне под цвет соломы, скакуне под цвет гороха.

Тотчас юный Йовкахайнен, тощий парень Лаппалайнен,
лук свой огненный хватает, самострел свой самый лучший
Вяйнямейнену на гибель, на смерть мужу Сувантолы.

Мать с вопросом подоспела, так родная говорила:
“На кого ты лук нацелил, на кого навел железный?”
Так ответил Йовкахайнен, так сказал он, так промолвил:

“На того я лук нацелил, на того навел железный
на погибель старцу Вяйно, на смерть мужу Сувантолы.
Вяйнямейнена повергну, меткую стрелу направлю
через сердце, через печень, через мышцы меж лопаток”.

Мать стрелять не разрешала, отвращала, запрещала:
“Не стреляй ты в старца Вяйно, не губи ты калевальца!
Вяйно – из большого рода, он к тому же мне племянник.

Коли Вяйно ты повергнешь, коль застрелишь калевальца,
в мире радости не станет, на земле не будет песен.
Радость – лучше в этом мире, песни на земле – приятней,
нежели в селеньях Маны, нежели в жилищах Туони!”

Йовкахайнен, юный парень, призадумался немного,
призадумался, помедлил – выстрелить рука велела,
запретила бить другая, жилы пальцев принуждали.

Наконец он так промолвил, произнес слова такие:
“Пусть хоть дважды сгинет радость,
канет всякое веселье, пусть все песни изведутся,
застрелю, не испугаюсь!”

Лук каленый напрягает, тянет он струну зацепом,
тетиву к курку подводит, заступив ногою стремя.
Из колчана стержень вынул, перышко – из кисы лисьей,
взял стрелу из самых быстрых, выбрал самый лучший стержень,
вставил в желобок на ложе, в тетиву упер льняную.

Огненный свой лук он поднял к правому плечу прикладом,
принял стойку боевую, в старца Вяйно лук нацелил,
сам сказал слова такие:

“Бей, кривуля из березы, из сосны изгиб, распрямься,
отпружинь, струна льняная!
Коль рука нацелит ниже, пусть стрела возьмет повыше,
коль рука нацелит выше, пусть стрела возьмет пониже!”

Спусковой крючок он тронул, выстрелил стрелою первой
выше чума полетела, в небеса над головою,
к дождевым умчалась тучам, к облакам бегущим взмыла.

Выстрелил, не внял запрету, выстрелил второй стрелою
Ниже чума полетела, в землю-мать стрела вонзилась
чуть весь мир не рухнул в Ману, холм песчаный чуть не треснул.

Вскоре выстрелил и третьей – угодил стрелою третьей
в шею лося голубого. Он сразил под вещим Вяйно
жеребца, что из соломы, лошадь ту, что из гороха.
Ей в плечо стрела вонзилась через левую подмышку.

Вековечный Вяйнямейнен пальцами уткнулся в море,
в волны бухнулся руками, рухнул в пенистую бездну
с шеи лося голубого, с лошаденки из гороха.

Тут поднялся сильный ветер, волны вздыбились на море,
волны Вяйно подхватили, унесли подальше в море,
на простор морской широкий, на открытое пространство.

Юный парень Йовкахайнен так сказал, кичась хвастливо:
“Вот теперь-то, старый Вяйно, ты живым уже не сможешь
никогда на этом свете, никогда в подлунном мире
по своим ходить полянам, боровинам Калевалы!

Шесть годков теперь ты плавай, семь печальных лет качайся,
колыхайся восемь весен на морских просторах пенных,
на волнах крутых, раздольных, шесть годков – еловой чуркой,
семь годков – сосновым кряжем, восемь – старою корягой!”

Тут он в избу возвратился, дома мать его спросила:
“Неужель убил ты Вяйно, Калевы большого сына?”

Тут уж юный Йовкахайнен матери своей ответил:
“Застрелил теперь я Вяйно, погубил я калевальца,
море подметать отправил, веником махать по волнам.

Бросил в самую пучину, прямо в круговерть морскую,
пальцами он ткнулся в воду, в волны бухнулся руками,
на бок повернулся в море, на спину упал на волны.
Пусть его валы гоняют, пенные мотают гребни!”

Мать на это отвечала: “Плохо сделал ты, несчастный,
что убил ты старца Вяйно, калевальца свел в могилу,
мужа Сувантолы славной, красоту всей Калевалы!”
на ногу легка, проворна, что ловка в своих движеньях”.

__________

. Вернуться к оглавлению . : . Словарь . : . Персонажи .

Понравилась статья? Расскажи о ней на: